Pave Muromtsev Dacha, put up a parking lot

Don’t it always seem to go
That you don’t know what you got till it’s gone
They paved paradise and put up a parkin’ lot
–Joni Mitchell, Big Yellow Taxi

The following is a transcript, via Google Translate, of the March 16th  Russian language interview with Nikolai Boldyrev about the destruction of the historic Muromtsev Dacha in Moscow, apparently with the full knowledge and cooperation of the Moscow authorities working with “developers” who want to turn the area into a parking lot. A parking lot.  Seriously.

Wouldn’t the building itself have some value as a tourist draw? Studiolum says the dacha was “the last building of a suburban – podmoskovnoe – dacha settlement established back in the 19th century on a radiating ground plan conceived in the spirit of Ruskinian “communal settlements”. ”

For more about the destruction and the historical significance of this building, see Studiolum’s The House that did not exist, The house that does not exist anymore, and Landscape after battle . Also the museum on Wikipedia, an interesting discussion thread at Languagehat’s “The Muromtsev Dacha”, and a video of the destruction.

In 2001, when the Taliban blew up the 1700 year old Bamiyan Buddhas, the world was appalled.  The cliff statues weren’t just the cultural heritage of Afghanistan, they belonged to the world and to future generations.

Now the Moscow government is destroying the cultural heritage of the Russian people, but this time it isn’t about religion, it’s about money. As a non-Russian speaker, it’s hard for me to evaluate the value of the journals, books, sketches, and papers of Russian literary figures destroyed at the Muromtsev Dacha museum,  but it’s inconceivable to me that a city the size and importance of Moscow would not have a plan to safeguard its literary heritage (not to mention the occupants of the museum!) and that it would be unwilling and unable to work with existing citizens’ groups who are willing to lend free expertise and advice, or that there would not be wealthy patrons willing to lend their support.

But it’s worse than that.  The destruction of Muromtsev Dacha is not isolated. According to the St. Petersburg Times, it’s only one of a series of Moscow arsons committed against historically protected buildings that are in prime real estate areas: last month a listed building on Potapovsky Pereulok close to Chistiye Prudy, the month before that, Dom Bykova, one of Moscow’s finest examples of Art Nouveau, near Mayakovskaya metro station. Other notable Moscow fires include the Central Manezh Exhibition Hall near Red Square and the private residence of neoclassical architect Matvei Kazakov.

Image credits: Cats at dacha window by doroti danini.  Dacha site satellite image superimposed with numbered plots from Архнадзор.

*translation notes sent by a reader

~~~~~~~~~~~~~

From OBSCHEROSSIYSKAYA DAILY NEWSPAPER (JOURNALS “NO”). (Russian follows.)  [*The title of the newspaper is not ЕЖЕДНЕВНАЯ ОБЩЕРОССИЙСКАЯ ГАЗЕТА / OBSCHEROSSIYSKAYA DAILY NEWSPAPER – which only means “Russian daily newspaper” – but NOVAYA IZVESTIYA.]

(A second, earlier  piece follows this one, but even more difficult to read, about the women injured and hospitalized during the destruction of the museum.)

March 16, 2010
“Against us committed criminal offenses”
“NO” talked with his father Anfisa Boldyrev, [*the father of Anfisa Boldyrev, who was] beaten by police during the demolition of the house-museum in Tsaritsyno
ALESYA Lonskaya

March 7 this year on the orders of the prefecture of the Southern Administrative District (SAD) was demolished house-museum on the site of the former summer residences of the first chairman of the State Duma Sergei Muromtseva in Tsaritsyno. Until recently, this house was inhabited by six families. Residents staged a folk museum where the writer Benedict Erofeev, held a cultural evening and tried to formalize the barracks in the property. But the authorities before the court acknowledged that the facility is occupied illegally. Two months before the demolition, January 3, house-museum set on fire. Nearly a dozen people yesterday applied to the Investigation Department of UPC Moscow. One of the residents of the house-museum Nikolai Boldyrev, whose dwelling together with all the equipment was destroyed and whose daughter was beaten during the demolition of the police, gave an interview to “NO”.

– Have you started on the tribunal claim for recognition of ownership of the house. But the house is no longer …

I think that it will be closed, because the object of the dispute is lost (at the time of signing of this issue the court’s decision was not yet known. – “NO”). In place of the house is now plain, littered with old bricks and cladding tile stoves end of XIX century. And I’m talking to you, standing in line at the prosecutor’s office.

– Why did you come to the prosecutor?

– We are sitting here man 25 witnesses. Each writes from a statement of misconduct by law enforcement officers and the prefecture of the Southern District. With the demolition of homes, we have not shown any document, they said that this operation is the removal of rubble, but the paper on the removal of “garbage” is not shown. Apparently, this document does not at all, they are all referred to the oral order. Ask: “Whose?” Answer: “It does not matter.” Against us is committed criminal offenses – such as the intentional destruction of property, personal injury (beaten by police Boldyreva Anfisa daughter is in hospital. – “NO”). After the fire two months we have saved the museum exhibits, and from their apartments did not have time to pull out because they were confident that we can hold up to heat.

– Who destroyed your property?

– At seven in the morning broke off the house and gave it to the plundering of the so-called employees of public utilities: are migrants who speak little in Russian.  I’ve talked with one and found out that they had it was subbotnik**, and they do not pay for it, they were told: all that you find in the house – will be yours. They drove the “Gazelle”, loaded our belongings there, and we kept police cordon and were not allowed there.  This is a horror when you see 50 people in orange jackets who scavenge in your pictures, in photos of your children, your great-grandfather …

[subbotnik**: Studiolum says “Ah, субботник, sweet subbotnik! This word evokes the memory of those glorious times, when работа, work was still дело чести и долга, matter of honor and duty, and brigades organized themselves to keep working unpaid on суббота, the weekend (lit. Saturday).
…that is, Sabbath. In Hungarian it unfortunately did not have such a perfectly sounding name: it was rather called “Communist shift”.]

– What are the valuables were buried under the rubble?

– I had a unique library with books of the XIX century. The collection of his high-school textbooks beginning of XX century … a few pictures, decorations to his grandfather – he had many awards, he went to Berlin. The collection was a samovar. Ancient icons.

– And what was saved?

– We pulled out the manuscript Erofeev, books Muromtseva. As luck, two months after the fire was cold. And there were snowfalls. Some of the rescued things we just had nowhere to put, we have adapted a shed under defrost. Basically trying to save a unique book. For example, a set of laws Russia Empire.

– The representative of the prefecture of SAD at the end of last week described you as the illegal invaders 600 “delicious” square meters in Tsaritsyno, although you supposedly have two apartments.

– Two flats we have not. All our great semeika spelled out in Zelenograd in the apartment area of 40 square meters. And for us there nine people. We just saved and joined the museum, which have created. A claim of ownership was fed by six families who lived in this house. Our family is doing the same 40 meters.

– Where are the six families who filed lawsuits?

– In the three families have housing, they live at his residence. But even three families have nowhere to live, they wander on to friends and acquaintances. We will seek justice, and it is not in material values. We live without things, and it’s all nonsense.  The main thing – a lost cultural environment … I have five children, now would be the sixth. I have no right to despair.

– In Moscow lost with this house?

– Our house was open to all.  Moscow lost in the first few thousand loyal citizens who came to this house, there were sewing costumes for the dance, staged literary and musical evenings.  That youth, and older people who have been spit on politics. They were engaged in creative work on a piece of land. Now these people became the opposition government.

– Why do you call a living museum exhibit?

– Do you imagine: a piece of paper hanging on the wall at this leaf Yerofeyev were written some lines. And where they come from? When he fell ill with cancer, after surgery, he lost his voice. He came to visit us, we talked, and he wrote us in response to handle. Or hanging on the wall of binoculars. And I can tell you that Yerofeeva the apartment was visible two wine shop, and he looked, what they give to each shop (laughs). Binoculars Yerofeyev used to determine the range of wine and vodka products in the period of alcohol crisis.

~~~~~~~~~~~~~~~~~

ЕЖЕДНЕВНАЯ ОБЩЕРОССИЙСКАЯ ГАЗЕТА
16 Марта 2010 г. «Против нас совершили уголовные преступления»«НИ» поговорили с отцом Анфисы Болдыревой, избитой милицией при сносе дома-музея в Царицыно
АЛЕСЯ ЛОНСКАЯ

До недавнего времени этот дом населяли шесть семей. Жильцы устроили там народный музей писателя Венедикта Ерофеева, проводили культурные вечера и пытались оформить барак в собственность. Но власти еще до решения суда признали, что объект занят незаконно. За два месяца до сноса, 3 января, дом-музей подожгли. Почти полтора десятка человек вчера подали заявления в следственное управление СКП по Москве. Один из жителей дома-музея Николай БОЛДЫРЕВ, чье жилище вместе со всем имуществом было уничтожено и чью дочь во время сноса избили милиционеры, дал интервью «НИ».

– У вас начался суд по иску о признании права собственности на часть дома. Но дома уже нет…

– Да, суд состоится. – Yes, the court held. Я думаю, что он будет закрыт, потому что объект спора утерян (на момент подписания этого номера решение суда еще не было известно. – «НИ»). На месте дома теперь равнина, где валяются старинные кирпичи и облицовка изразцовых печей конца XIX века. А я сейчас разговариваю с вами, стоя в очереди в прокуратуру.

– Зачем вы пришли в прокуратуру?

– Нас тут человек 25 сидят свидетелей. Каждый пишет от себя заявление о неправомерных действиях сотрудников правоохранительных органов и префектуры Южного округа. При сносе дома нам не показали ни одного документа, они говорили, что это операция по вывозу строительного мусора, но бумаги о вывозе «мусора» не показали. Судя по всему, этого документа нет вообще, они все ссылались на устное распоряжение. Спрашиваем: «Чье?» Отвечают: «Не важно». Против нас совершили уголовные преступления – в частности, умышленное уничтожение имущества, причинение вреда здоровью (избитая милиционерами дочь Болдырева Анфиса находится в больнице. – «НИ»). После пожара мы два месяца спасали музейные экспонаты, а из своих квартир ничего не успели вытащить, потому что были уверены, что дотянем до тепла.

– Кто уничтожил ваше имущество?

– В семь утра в выходной разломали дом и отдали его на разграбление так называемым сотрудникам коммунальных служб: это мигранты, плохо говорящие по-русски. Я там с одним поговорил и выяснил, что у них это был субботник, и им за это не заплатили, им сказали: все, что вы найдете в доме, – будет вашим. Они подгоняли «Газели», грузили туда наше имущество, а нас держало милицейское оцепление и не пускало туда. Это какой-то ужас, когда ты видишь 50 человек в оранжевых куртках, которые роются в твоих фотографиях, в фотографиях твоих детей, твоего прадеда…

– Какие ценные вещи были погребены под обломками?

– У меня была уникальная библиотека с книгами XIX века. Коллекция гимназических учебников начала XX века… Несколько картин, боевые награды деда – у него много наград, он дошел до Берлина. Коллекция самоваров была. Старинные иконы.

– А что удалось спасти?

– Мы вытащили рукописи Ерофеева, книжки Муромцева. Как назло, два месяца после пожара было холодно. И были снегопады. Часть спасенных вещей нам просто некуда было класть, мы одну бытовку приспособили под разморозку. В основном пытались спасать уникальные книжки. Например, свод законов Российской империи.

– Представительница префектуры ЮАО в конце минувшей недели охарактеризовала вас как незаконных захватчиков 600 «лакомых» квадратных метров в Царицыно, хотя у вас якобы есть две квартиры.

– Двух квартир у нас нет. Вся наша семейка огромная прописана в Зеленограде в квартире площадью 40 квадратных метров. Мы просто сохраняли и пополняли музей, который создали сами. И нас там девять человек. А иск на право собственности подавался от шести семей, которые жили в этом доме. Наша семья там занимала те же 40 метров.

– Где сейчас шесть семей, которые подавали иски?

– У троих семей есть жилье, они живут по месту прописки. Но еще трем семьям негде жить, они скитаются по друзьям и знакомым. Мы будем добиваться справедливости, и дело не в материальных ценностях. Мы живем без вещей, и это все ерунда. Главное – потерянная культурная среда… У меня пятеро детей, сейчас шестой будет. Я не имею права отчаиваться.

– Что потеряла Москва вместе с этим домом?

– Наш дом был открыт для всех. Москва потеряла в первую очередь несколько тысяч лояльных граждан, которые приходили в этот дом, шили там костюмы для танцев, устраивали литературные и музыкальные вечера. Это и молодежь, и пожилые люди, которым было плевать на политику.  Они занимались созидательным трудом на кусочке земли. Теперь эти люди стали оппозицией власти.

– Почему вас называют живым музейным экспонатом?

– А вы представьте: висит листок бумаги на стене, на этом листике Ерофеевым были написаны какие-то строчки. А откуда они взялись? Когда он заболел раком, после операции он потерял голос.  Он приходил к нам в гости, мы говорили, а он в ответ писал нам ручкой.  Или висит на стене бинокль. И я могу рассказать, что у Ерофеева из квартиры было видно два винных магазина, и он смотрел, что дают в каждом магазине (смеется). Бинокль использовался Ерофеевым для определения ассортимента вино-водочных товаров в период алкогольного кризиса.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

The following is an earlier article from the OBSCHEROSSIYSKAYA DAILY NEWSPAPER  ( “NO”)[*The title of the newspaper is not ЕЖЕДНЕВНАЯ ОБЩЕРОССИЙСКАЯ ГАЗЕТА / OBSCHEROSSIYSKAYA DAILY NEWSPAPER – which only means “Russian daily newspaper” – but NOVAYA IZVESTIYA.], also via Google Translate, that frankly doesn’t scan at all in English.  The only thing I can make out is that two women were thrown from the second floor to the first floor of the dacha and that they were both hospitalized with concussions. Pasting the translations results in the original language mouseovers being incorporated into the text; I haven’t take the time to separate them as it’s equally  hard to read either way.

two women were thrown”..this is the classic case of passive voice used in exactly the place where you want to be able to say WHO threw the women.  But who were they? I can’t read what’s on their jackets.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

12 Марта 2010 г. March 12, 2010

«У них был шок» “They had a shock”

Девушек, жестоко избитых милицией при сносе «дачи Муромцева», «НИ» нашли в больнице The girls were brutally beaten by police during the demolition of “giving Muromtseva”, “NOR” found in hospital

Алеся ЛОНСКАЯ, Нуне ЕГЯН, Василий ВАСЮКОВ Ales Lonskaya, Nune EGYAN, Vasily Vasyukov

Former summer residence of the first chairman of the State Duma Sergei Muromtseva demolished, showed no relevant documents. Много лет в этом здании живет семья Болдыревых, которая в скором времени собиралась отстаивать в суде свое право собственности на часть дома. Many years in this house lives a family Boldyrev, which soon was going to defend in court its right to ownership of the house. Однако дачу уничтожили, несмотря на то, что суд пока даже не состоялся. However, the cottage was destroyed, despite the fact that the court has not even taken place. Историческое строение защищали более 50 активистов. The historic building protected more than 50 activists.

Анфису Болдыреву и Лилю Бурганову милиционеры избили, когда ворвались в дом. Anfisa Boldyrev and Lily Burganova police beat, when broke into the house. Из милицейского автобуса вышли больше 10 человек в касках. From a police bus went more than 10 people in helmets. Девушки находились на втором этаже, где после пожара отсутствует лестница, и милиционеры просто сбросили их вниз, на первый этаж, а потом поволокли на улицу, выворачивая руки, и швырнули на землю. The girls were on the second floor, where, after a fire there is no ladder, and the policemen just threw them down on the first floor, then dragged into the street, twisting his hands and threw him to the ground. «Пострадали и другие люди, просто некогда им ходить по врачам. “Injured and other people simply have no time for them to go to doctors. Может быть, кто-то еще потом сообщит о побоях, – рассказывает «НИ» Александра Черняк, бывшая жительница дачи Муромцева. Maybe someone else then tell of beatings, – says “NO” Alexander Cherniak, a former resident of Cottage Muromtseva. – Всех парней увезли в милицию, где им потом сказали, что «это вы к нам в гости пришли, а мы вас не забирали». – All the guys were taken to the police station, where they were then told that “it is you to come visit us, and we have not taken away.” Девушкам мы вызвали «скорую». The girls we called an ambulance. У них был шок, и они просто не чувствовали боли». They had a shock, and they just do not feel pain. “

Обе девушки находятся в Боткинской больнице. Both girls are in the Botkin Hospital. У Лилии Бургановой сотрясение мозга, а вывихнутая рука – синего цвета от кисти до локтя. We Lilies Burganova concussion, a dislocated arm – blue from wrist to elbow. Бедро тоже все в гематомах. The thigh also all hematomas. Анфиса Болдырева тоже лежит с сотрясением, помимо этого у нее ушибы ребер и грудной клетки. Anfisa too Boldyreva lies with concussion, in addition, she has bruises ribs and chest.

«Во время сноса дома оперуполномоченный Лазарев угрожал нам, толкал людей, моего отца скинул с «КамАЗа». “During the demolition of the house detective Lazarev threatened us, pushing people, my father took off with” KAMAZ “. Он называл нас рейдерами и клоунами, требовал вынести из бани все вещи, иначе, говорил, «я сейчас психану и прикажу сломать», хотя баня вообще не относится к дому. He called us raiders and clowns, demanded from the bath to make all things differently, saying, “I now psihanu and order break down, although the bath does not apply to the house. Но ее тоже сломали. But it also broke. Теперь мы должны были писать показания на имя его начальника Антипова. Now we had to write statements in the name of his chief Antipova. Мы постоянно чувствовали давление на нас со стороны Антипова, лично от него слышали угрозы», – рассказывает «НИ» Анфиса Болдырева. We always felt the pressure on us from Antipov, personally heard from him a threat “, – says” NO “Anfisa Boldyrev.

«По-хамски во время сноса никто себя не вел, милиционеры старались отгородить людей, чтобы они не пострадали, – объяснил нам действия правоохранителей начальник пресс-службы УВД Южного округа Москвы Валерий Бузовкин. “In boorishly during the demolition of one himself did not conduct, the police tried to isolate people so that they have not suffered, – explained to us of the law enforcement chief of the press service of the ATC for the Southern District of Moscow Valery Buzovkin. – Две дамы обратились через день, что они якобы пострадали от действий милиционеров. – Two ladies called one day that they allegedly suffered from the actions of policemen. По этому поводу сотрудниками инспекции по личному составу ГУВД Москвы проводится служебная проверка, результаты которой будут переданы в прокуратуру». In this regard, the inspection staff for personnel of the Moscow police official investigation is conducted, the results of which will be referred to prosecutors. Г-н Бузовкин не согласен с версией о том, что милиционеры не представлялись и не показывали удостоверений: «А кому их было показывать? Mr. BUZOVKIN not agree with the version that the police did not present and did not show identity: “And who was their show? Я был там и не видел, чтобы кто-то просил». I was there and saw that someone asked. “

Advertisements

2 Responses to “Pave Muromtsev Dacha, put up a parking lot”

  1. Studiolum Says:

    Thank you very much for the careful collection of the news and for spreading them!

    I found no photos with the article quoted, but in the photos and videos of the witnesses it seems to me that the policemen throwing out people of the house are of OMON.

    НИ, translated by Google as NO or NOR is an abbreviation for Новая Известия (lit. “New News”), one of the most popular dailies. Actually, in Soviet times – when it was only called Известия, “News” – it was one of the two largest dailies, together with Правда, “Truth”. At that time a popular pun on “Sovietspeak” was that in Известия there were no news and in Правда there was no truth.

  2. A. J. P. Crown Says:

    Wow. That’s great, Nij. Good work!


Comments are closed.